Москва, которой нет. Путеводитель I. От Пречистенских до Арбатских ворот
«От Пречистенских до Арбатских ворот»
| подробнееотрывкисодержаниезаказ |

Авторы: Александр Можаев, Юлия Мезенцева
«От Пречистенских до Арбатских ворот»
Москва, которой нет. Путеводитель I.

Твёрдая обложка.
М.: «Memories», 2010. — 320 страниц с илл.
ISBN 978-5-903116-98-0

500 р. 774 г.

Предисловие Макса Фрая и Отзывы


Первая книга историко-культурологического интернет-проекта «Москва, которой нет» (www.moskva.kotoroy.net) посвящена утраченным памятникам московских улиц Остоженки, Пречистенки, Арбата и окрестностей. Истории об архитектурных и литературно-исторических памятниках написаны в форме рассказов и связаны между собой единой нитью повествования. Зарисовки московского быта, легенды, анекдоты, воспроизведение атмосферы прошлого делают книгу не столько путеводителем по улицам города, сколько путеводителем по прошлому. Книга проиллюстрирована редкими фотографиями и будет интересна самому широкому кругу читателей. Данное издание дополнено и исправлено.

Bookmark and Share


Предисловие Макса Фрая

     Люди, — казалось мне когда-то давно, в юности, — нужны, чтобы строить города. Города — вот подлинные обитатели этой планеты, по-настоящему живые и разумные, хоть и не совсем органические существа, а люди — что-то вроде полезных паразитов. Этакие жизнетворные бактерии, в симбиозе с которыми рождаются и растут города. Поэтому — пусть будут. Вернее, пусть мы будем.
     И вот, поэтому мы — есть.

     Я и теперь так думаю, если честно. По крайней мере, иногда, под настроение, а соответствующее настроение возникает, будьте покойны, стоит лишь выйти из дома на улицу и пойти куда глаза глядят, заблудиться, если повезет, в трех телеграфных столбах, от трех лучей фонарного света ослепнуть на миг, а потом вдруг обнаружить себя на центральной какой-нибудь площади. Стоишь там с круглыми от изумления очами и размякшим от нежности сердцем, как турист ошалевший.

     Нет ничего лучше, чем почувствовать себя восторженным туристом в родном городе, это вам всякий скажет.

     И это, к слову, очень правильное и полезное чувство, потому что никто толком не знает город, в котором живет. Невозможно постичь явление, которое больше, сложнее и глубже тебя самого, а город много больше, сложнее и глубже отдельно взятого горожанина, это, по-моему, очевидно. Многие, я знаю, думают, что поверхностного знакомства с достопримечательностями и умения ориентироваться в лабиринтах городского транспорта вполне достаточно; такие весь век проживут слепыми котятами в каменных своих мешках. Поэтому лучше сразу признаться себе в безграничном своем невежестве. Городам нравятся ничего не понимающие, сбитые с толку восторженные зрители; именно поэтому они берегут свои самые сладостные тайны для случайных гостей, транзитных пассажиров и досужих охотников за впечатлениями. Но и у старожилов есть шанс — надо просто трижды оглядеться по сторонам и произнести самое действенное магическое заклинание всех времен: «Я знаю, что ничего не знаю». И вот тогда-то…

     Торнтон Уайлдер писал в романе «Теофил Норт» о городе Ньюпорте, что это — не один, а девять городов: «местами взаимопроникающих, местами почти не связанных друг с другом и в разной степени прекрасных, волнующих, нелепых, заурядных». Ясное дело, не только чужой книжный Ньюпорт, но и наш город — это великое множество городов; собственно, почему бы не девять? Хорошее число.

     Рассуждать в таком ключе о Москве — невыдуманной, знакомой, обжитой — легко и приятно.

     Итак, первый город — это «столица нашей родины, город-герой Москва», место действия большинства советских кинофильмов и телевизионных программ, бездна, исторгающая из недр своих газеты, журналы и бесконечные решения-партии-в-жизнь. В этой Москве есть Кремль, Мавзолей с настоящей мумией, Дворец съездов и прочая несносная демонстрация трудящихся. Это еще и сталинские высотки (и не только высотки) да широченные пространства Садового кольца, где у некоторых приезжих случаются вполне оправданные приступы агорафобии. Это мороженое пломбир и крем-брюле, и еще — как оно называлось? — брикет, зажатый между двумя вафельными прямоугольниками; словом, московское мороженое, вкуснее которого нет, вернее, не было ничего для провинциальных детей, попадавших в Москву примерно раз в жизни, непременно на каникулах.
     И прочая романтика.

     Современная лужковская Москва — естественное продолжение этой истории. Уродливый, пафосный новодел, бесконечные проверки документов на улицах и в метро, фирменная московская ксенофобия, чиновничье хамство, улицы, заблаговременно перекрытые ради проезда очередного начальственного кортежа, — все это вовсе не веяния новых времен, а тяжелые приступы старой, запущенной болезни. Боюсь, неизлечимой. Разве что медицина в будущем научится творить чудеса.

     Второй город — это Москва-для-иностранцев, матрьошка-балалайка, водка-икра, иконы-буденовки и прочая валютная царь-пушка, бессмысленная и беспощадная. Не знаю как сейчас, а лет десять назад эта бесстыдная коммерческая пародия на Москву еще благополучно существовала, мои тогдашние приятели-иностранцы тому свидетели; с их слов, собственно, и знаю, что все это вовсе не миф, а живая жизнь, хоть и нелегко в это поверить.

     Третий город — это Москва-для-москвичей. То есть нормальный обитаемый город, где ездят в троллейбусах и трамваях, здороваются с соседями во дворе, ходят в булочную на углу и в парикмахерскую «к Лиде» или «к Володе» — я имею в виду, что к своему, знакомому мастеру. Ходят за пенсией в ближайший Сбербанк, записываются на прием в поликлинику, знают некоторых продавцов на ближайшем рынке, дружат с мужиками из автосервиса, водят детей в детский сад, потом отдают в «приличную школу», выгуливают собак, ищут по всем окрестным дворам загулявших кошек. Эту Москву я, человек, проживший там одиннадцать лет, почти не знаю, но боковым зрением вижу почти все время. Она, будете смеяться, вполне пригодна для жизни, но я так не умею, конечно.

     Четвертый город — это Москва Больших Денег, один из самых дорогих городов мира, оплот нечеловеческой роскоши и запредельного шика. Арендная плата за жилье здесь заоблачно высока, зато и зарплаты, говорят, головокружительные. Поход в супермаркет за продуктами для скромного холостяцкого ужина в этой Москве влетает как минимум в сто баксов; о ценах на одежду и обувь не мне рассуждать.

     Потому что все равно совру, причем, скорее всего, занижу планку. Жить в этой Москве чрезвычайно утомительно, но многим, я знаю, нравится.

     К слову сказать, таксисты, подстерегающие приезжих у вокзалов и аэропортов, — тайные эмиссары этой Москвы, их задача — подготовить неофита к встрече с Москвой Больших Денег, раздеть догола и, самое главное, подорвать боевой дух. Обходите их стороной, особенно по ночам, когда силы зла властвуют безраздельно.

     От алчных таксистов можно укрыться в пятом городе. Потому что существует еще и подземная Москва, исчерченная разноцветными линиями Метрополитена, особый мир, раздробленный на пестрые лоскуты станций, между которыми — грохот и тьма. Первые несколько лет поездки на московском метро казались мне настоящим приключением; потом острота ощущений ушла, но всякий, кто ездил в московском метро наяву, рано или поздно начинает видеть его во сне, а это уже совсем другая история, которой здесь не место.

     Шестой город — это Москва окраин. Москва столь огромна, что ее спальные районы — это действительно совершенно отдельный мир, почти иное измерение. Я знаю немало жителей окраин Москвы, которые нашли работу неподалеку от дома и теперь годами не показываются в центре. А когда все-таки выбираются, планируют поездку заранее, как будто в другой город собрались. И, оказавшись на каком-нибудь Новом Арбате, с трудом находят дорогу к метро, отчаянно путаясь в воспоминаниях и приметах.

     Седьмой город — это Москва, которую я знаю так хорошо и люблю настолько сильно, что даже определения подобрать не могу. Пусть будет просто Моя Москва. Это, строго говоря, не столько город, сколько архипелаг, великое множество крошечных островков невыносимого кайфа. Среди этих островков квартиры моих друзей, чайные клубы, кофейни, книжные магазины, безымянные лавки с благовониями, чердаки домов с привидениями, университетские корпуса, мастерские художников и многое, многое другое.

     Восьмой город — это Москва вымышленная, то есть Москва, описанная в книгах, показанная в кинофильмах. Москва Пушкина, Толстого, Булгакова, Ильфа и Петрова, Пелевина, Александрова, Данелии, Меньшова, Зельдовича — еще несколько сотен имен можно назвать, чтобы угодить всем читателям и зрителям, но мы этого делать не будем. Достаточно сказать, что Москва из книжек и кино куда реальнее той, по улицам которой мы ходим. Потому что всякий человек, как ни крути, живет в той реальности, в которую верит.
     А художественный образ, известное дело, куда убедительней, чем документальная правда. Так уж все устроено.

     И наконец, девятый город — Москва, которой нет — тайный город руин и прорех. В клочья изодранный гобелен. Москва, которая еще недавно была, а теперь почти исчезла, только и осталось от нее, что призрак, который является по ночам некоторым горожанам. Не всем.

     Проект «Москва, которой нет» — это своего рода спиритический сеанс, редкая возможность вглядеться в милые черты призрака и, чем черт не шутит, поговорить с ним. И даже понять ответы. Хотя бы некоторые. Потому что если не слышать время от времени его тихий голос, все остальное постепенно утратит всякий смысл и рухнет, как и положено всякому колоссу на глиняных ногах.

Макс Фрай
1 февраля 2006 года



Сергей Лукьяненко, писатель:
     «Самая фантастическая прогулка — по городу, которого нет. По Москве, какой она могла бы быть, по Москве, которую убивали почти девять десятилетий. Дома, улицы, скверы, бывшие настоящим лицом русской столицы — они сохранились только в чудом уцелевших фотографиях. Но теперь у нас появилась удивительная возможность: на время забыть про помпезные новостройки и унылые типовые строения, пройти по улицам подлинной столицы России. Лишь осознав, что мы разрушили, мы сможем что-то построить».

Давид Саркисян, директор Государственного музея архитектуры им. А.В. Щусева:
     «Эта книга для меня — нечаянная радость! В самом деле, я уж давно отгулял по Москве свои лучшие годы, успел сердечно полюбить все ее закоулки и проспекты, почувствовал, что нигде больше в мире я жить не буду, успел понадеяться на ее новый расцвет и оплакать тот огромный милый город, которого больше нет, тех до боли родных людей, которые тоже ушли навсегда, оставив меня с чувством неисполненного долга, и я все думал, есть ли кому передать эту эстафету любви и ответственности. Оказывается — есть! Народилось новое поколение молодых людей, с которыми нужно гулять по Москве, останавливаться и увлеченно рассказывать все, что знаешь и помнишь — чтобы видеть в ответ их горящие глаза. Именно они, любовно и тщательно, сделали эту книгу. Эстафета продолжается».

Борис Пастернак, главный архитектор Центра историко-градостроительных исследований
г. Москвы:

     «Мы с коллегами всегда хотели сделать что-то подобное, но как всегда не хватало времени и сил. Радостно сознавать, что есть люди, умеющие последовательно доводить свои замыслы до реализации.
Искреннее надеюсь, что, как и сайт "Москва, которой нет", эта книга сможет пробудить общественный интерес к вопросам сохранения исторического города».


«От Пречистенских до Арбатских ворот» | подробнееотрывкисодержаниезаказ |